2026. Т. 27. № 3

В книге «Микроистории технологии: создание мира» представлена многосторонняя глобальная история технологии и материальной культуры, рассматриваемая через призму многообразия. Микроистории, изложенные в этой книге, показывают, что распространение современных технологий не привело к устранению ремесленных инструментов и методов производства. Новое часто плодотворно сосуществовало со старым. Результатом культурных встреч между старым и новым стали бесчисленные инновационные решения, о многих из которых в истории технологии так и не было рассказано. Проясняя материальную культуру обычных людей по всему свету — в Африке, Азии и Латинской Америке, «Микроистории технологии» показывают, как изобретательные люди и группы определяли собственные жизни. Каждая глава в книге показывает, что упорное применение традиционных, самодельных или гибридных технологий помогло людям сохранить автономию в «глобализированном» мире.
Журнал «Экономическая социология» публикует введение из книги «Оттачивание локальных техник в глобальном контексте» («Introduction: Honing Local Techniques in a Globalized World»), в котором профессор М. Хёрд раскрывает своё понимание технологии, пишет о замысле исследования и определяет структуру книги.

1В статье исследуется феномен городской конфликтности на примере Новосибирской агломерации 2022−2024 гг. Наблюдаемые в последние годы субъектная и предметная множественность, устойчивость и связанность части городских конфликтов свидетельствуют не только о росте их сложности, но и об изменении характера городской конфликтности, усилении её влияния на социальное и экономическое пространство, инфраструктуру и инвестиционную привлекательность территорий. Цель исследования — выявить механизмы поддержания конфликтности через анализ связанности конфликтных повесток и акторов. В основе исследования — реляционная теория пространства М. Лёв и теория полей стратегических действий Н. Флигстина и Д. Макадама. Эмпирическую базу составил материал Геоинформационной базы данных конфликтов Новосибирской агломерации (N = 774 конфликта), дополненный анализом упоминаний конфликтов в социальных сетях (N = 3070 упоминаний). Применены двухшаговый кластерный анализ и контент-анализ. Результаты показали, что предметные пространства городской конфликтности в настоящее время структурируются вокруг двух ядер — иерархических конфликтов, связанных с проектами изменений, строительством и землеустройством, и горизонтальных конфликтов повседневности, сфокусированных на безопасности, доступности и защите ценностей. Инфраструктуры конфликтования, в том числе квалифицированные акторы, устойчивые сетевые конфликтные сообщества и обслуживающие их медийные каналы играют существенную роль в поддержании и масштабировании конфликтов и конфликтности как в отдельных полях стратегических действий, так и в публичном пространстве города в целом. Результаты применимы в урбанистике, управлении городскими конфликтами и разработке механизмов согласования интересов в городской среде.

Жилищная прекарность — это состояние нестабильности и уязвимости в жилищной сфере, которое может обнаруживаться в самых разных формах и затрагивать людей вне зависимости от уровня дохода или социального статуса. Она включает ситуации, в которых жильё не является безопасным, качественным и доступным в долгосрочной перспективе, что необходимо для полноценной жизни. Статья посвящена анализу жилищной прекарности как многомерного социально-экономического феномена, влияющего на различные аспекты жизни населения. Прекарность жилья рассматривается в контексте международных исследований с акцентом на то, что нестабильность условий проживания выходит далеко за рамки просто жилищной обеспеченности и охватывает широкий спектр проблем, таких как правовая уязвимость, угроза выселения, перенаселённость, низкое качество жилья, ограниченный доступ к инфраструктуре и социальным услугам. В статье обсуждаются различные классификации и концепции («прекарная собственность», «рекурсивная прекарность», «скрытая бездомность» и др.), формы и измерения жилищной прекарности (время, пространство и т. п.). Показано, что прекарности в разных сферах — жилищной, трудовой, правовой — могут пересекаться, взаимно усиливая и закрепляя друг друга. Отражена роль практик совместного проживания и «домашней культуры прекарности» в трансформации повседневности миллениалов. Отдельное внимание уделено социально-демографическим группам, наиболее уязвимым к жилищной прекарности, и жилищным стратегиям, применяемым для смягчения её последствий. Сделан вывод, что для обеспечения жилищной безопасности и снижения уровня социальной уязвимости необходим комплексный подход, сочетающий меры жилищной, социальной и экономической политики.

Рецензия посвящена вышедшей в 2024 г. книге Марион Фуркад и Кирана Хили «The Ordinal Society» («Общество рангов»), которая предлагает читателю общую теорию цифрового капитализма.
Главная идея книги состоит в том, что современное общество всё в большей степени организуется через измерение, сортировку и оценочное упорядочивание людей, вещей и действий. Такое упорядочивание становится фундаментальным принципом социальной координации. В рецензии рассматриваются основные понятия книги: платформенная эксфильтрация социальности, понимаемая как извлечение данных из повседневных социальных взаимодействий; эйгенкапитал как новая форма цифрового капитала, а также «ситуация классификации», производящая социальную иерархию, внизу которой оказывается новый депривированный класс — люмпенскоритариат.
Отдельно обсуждаются критические отклики на книгу в международных журналах, подчёркивающие, что концепция Фуркад и Хили слишком рано объявляет наблюдаемые процессы тотальными, не до конца объясняет, как эйгенкапитал превращается в реальные конкурентные преимущества и заново описывает старые формы социального неравенства, но на этот раз на языке цифрового порядка.
Обращаясь к российскому опыту цифровизации, рецензия подмечает важное ограничение книги. У Фуркад и Хили создание цифровой «считываемости» человека фактически связано с рыночной логикой платформизации, тогда как российский случай иллюстрирует усиление алгоритмического упорядочивания граждан через государственно-директивные формы цифрового контроля.
В целом рецензент полагает, что действительно общая теория рангового общества ещё впереди, и для её построения нужна сравнительная перспектива, учитывающая незападные траектории цифровизации, а также анализ не только экономических сфер, но и межчеловеческих отношений.

1В рамках XXVI Апрельской международной научной конференции имени Е. Г. Ясина 14 апреля 2026 г. прошла сессия «Нестандартные формы потребления: роль технологий, эмоций и морали». Она была посвящена формам потребительского поведения, выходящим за пределы привычной рациональной модели выбора. Сессия объединила исследователей, занимающихся экономической социологией, психологией и институциональной экономикой, вокруг вопроса о природе потребительского поведения, выходящего за пределы стандартной модели рационального выбора. В пяти докладах были представлены сравнительный анализ форм нестандартного потребления (В. В. Радаев); этичное потребление как инструмент гражданственности (М. А. Шабанова); психологические механизмы ностальгического потребления (Т. А. Нестик); показное потребление через институт потребительского кредитования (А. В. Верников, А. А. Курышева); компульсивное потребление как форма аддикции (О. С. Дейнека). Были выделены три сквозных концептуальных напряжения: вопрос об открытости и границах типологии нестандартного потребления; проблема аналитической разницы между формами при их эмпирическом пересечении; оспаривание самого концепта «нестандартного» в логике множественности форм рациональности в социологии.

The issue of urban-rural inequality is recognised as one of the most pressing and unresolved challenges, particularly in post-Soviet countries. This article examines territorial inequality in educational outcomes across seven post-Soviet countries: Estonia, Latvia, Lithuania, Russia, Moldova, Georgia, and Kazakhstan. The study analyses how students’ PISA test scores vary by urban–rural location and investigates whether national educational policies, particularly school funding mechanisms and school network, have contributed to reducing or widening these disparities. Drawing on the generative theory of rurality, the study employs a mixed-methods design combining multilevel regression analysis of PISA 2009 and 2018 data with content analysis of national policy documents addressing post-Soviet educational reforms. The findings indicate a persistent and growing performance gap between urban and rural students, with the largest disparities observed in Moldova, Russia, and Lithuania. Rural location remains a statistically significant predictor of lower student achievement even after controlling for socio-economic and institutional variables. Estonia emerges as an exception, combining relatively high reading scores with a weak rurality gradient in 2018. The policy analysis suggests that per-capita and voucher-based funding mechanisms, together with large-scale school closures, have only weakly addressed the structural sources of rural disadvantage. The discussion highlights institutional and governance-related factors that may explain the limited effectiveness of these reforms and offers tentative recommendations concerning school funding design, teacher recruitment, and policy coordination in education. The article concludes by discussing study limitations and directions for future research.

This qualitative study examines how funding status mediates doctoral students’ perceptions and experiences of mandatory publication requirements in Russia, by comparing funded and self-funded doctoral students at a selective researchintensive university. Through 19 in-depth interviews, the research explores this understudied area. Although publication requirements were initially introduced to develop research skills, these institutional demands now function primarily to enhance university visibility, creating pressures that are strongly mediated by doctoral students’ financial circumstances. The study initially aimed to explore how funding shapes doctoral experiences more broadly. However, as the interviews progressed, participants consistently redirected the discussion toward publication experiences, revealing publication as the primary site where funding disparities are most acutely experienced. This emergent theme subsequently shaped the study’s analytical focus. The findings reveal a clear divide in experiences shaped by funding status. Funded doctoral students, despite receiving material support, describe intense psychological pressure and tensions between substantive dissertation work and institutional compliance demands. By contrast, self-funded doctoral students face persistent struggles for time and resources, as the necessity of external employment severely limits their ability to engage in both publication activities and dissertation writing. Drawing on Bourdieu’s theory of practice, the analysis conceptualises funding as a form of economic capital that shapes doctoral students’ positions within the academic field. Institutional support systems should therefore attend not only to funding levels but also to the broader material conditions of doctoral students’ lives, recognising that self-funded doctoral students require qualitatively distinct forms of support rather than simply greater quantities of existing support mechanisms.